2020-02-07T19:46:42+03:00

Борис Пастернак. Вовремя доставший чернил

10 февраля - 130 лет со дня рождения поэта
Поделиться:
Комментарии: comments5
Человек, который способен зимой написать фразу: «Улицу на треть укоротили сумерки и шубы», просто гениаленЧеловек, который способен зимой написать фразу: «Улицу на треть укоротили сумерки и шубы», просто гениаленФото: GLOBAL LOOK PRESS
Изменить размер текста:

Большеглазый мальчик Борис родился в семье, переехавшей из Одессы в Москву. Отец – Леонид Пастернак, художник, академик Петербургской Академии художеств. Мать – пианистка. 1890-й год, год рождения настолько не похожих друг на друга людей, как Карел Чапек и Молотов, как Агата Кристи и Шарль де Голль.

Потом у мальчика появится младший брат и две сестры. Все они его намного переживут. Его отец умрет в эмиграции – довольно случайной, вызванной необходимостью лечения в 1921 году. Луначарский выпустил, а потом уже никто не впустил – семья перебралась в Англию в 1938-м, но до этого художник Леонид Пастернак успел даже написать Эйнштейна.

ПОПАЛ ПОД ЛОШАДЬ

«Теория рукопожатий», по которой все знакомы со всеми через одно, хотя бы, рукопожатие, в этой семье невероятно подтверждена обстоятельствами, порой случайными. Тут и визиты в «дом» Рилькевеликого поэта, в 1900-м оказавшегося в Москве и пришедшего к Пастернакам, где Борису было только десять. А спустя годы Борис станет переводчиком Рильке на русский. И уж что говорить про таких художников, как Ге, Поленов, Левитан, запросто бывавших в «доме»? И Лев Толстой, и Александр Скрябин, и Сергей Рахманинов там оказывались и – оказывали влияние на мальчишку.

Когда ребенку исполнилось тринадцать, он получил травму, упав с лошади. Это спасло его от двух войн: поврежденный мениск, раздробленное колено, хромота. Одна нога так и осталась чуть короче другой. Борис Пастернак скрывал это, пока мог. И только в конце жизни боли из-за осколков коленной чашечки стали настолько сильны, что его регулярно стали возить в госпитали, где он лежал месяцами. В лучшем случае – неделями. По иронии судьбы, в двадцатые годы, ему все время говорили про «конский глаз».

Именно в тринадцать он стал искать себя в музыке. И композитор Александр Скрябин, любовь к музыке которого Пастернак вынес через всю жизнь, сказал своему ученику, что все прекрасно. Только ученик этого не почувствовал. Просто понял, что своей музыки, как самостоятельный композитор, не нашел. Он позже нашел ее, музыку, в словах.

10 февраля - 130 лет со дня рождения поэта Фото: GLOBAL LOOK PRESS

10 февраля - 130 лет со дня рождения поэтаФото: GLOBAL LOOK PRESS

БОРИС В УЩЕЛЬЕ

Что ожидало такого юношу? Марина Цветаева вспоминала как-то: «Имя знали, но имя отца: художника Ясной Поляны (…) Я и в 1921 году встречала отзывы: «Ну, да, Боря Пастернак, сын художника, такой воспитанный мальчик, очень хороший. Он у нас бывал. Так это он пишет стихи? Но он ведь, кажется, занимался музыкой...» Между живописью отца и собственной отроческой (очень сильной) музыкой Пастернак был затерт, как между сходящимися горами ущелья. Где тут утвердиться третьему, поэту?» А поэт не собирался «утверждаться»: он считал поэзию «неосуществленной, необработанной прозой». И свои гениальные стихотворные строки – откройте на любой странице, будете ошеломлены, - он гениальными не считал.

ПРОЗАИК НЕ ПРО «ЗАЕК»

За год до конца войны Борис Пастернак пишет:

«Если Богу угодно будет и я не ошибаюсь, в России скоро будет яркая жизнь, захватывающе новый век и еще раньше, до наступления этого благополучия в частной жизни и обиходе, - поразительное, огромное, как при Толстом и Гоголе, искусство. Предчувствие этого заслоняет мне все остальное: неблагополучие и убожество моего личного быта и моей семьи, лицо нынешней действительности, домов и улиц, разочаровывающую противоположность общего тона в печати и политике».

Близилась победа в войне, началась работа над «Доктором Живаго» - романом, который подарил Пастернаку всемирную славу и унижение на родине из-за Нобелевской премии в 1958 году.

Революция была показана не так, мирные колхозники дружно говорили, что Пастернака не читали, но осуждают и подписывают протесты на основании статьи в газете «Правда».

«Самое циничное в истории с Пастернаком в том, - писал потом Евгений Евтушенко, - что идеологические противники забыли: Пастернак — живой человек, а не игральная карта, и сражались им друг против друга, ударяя его лицом по карточному столу своего политического казино».

В политическом казино поэты – разменная монета. У Пастернака в 53-м – инфаркт. В 55-м он пишет:

«Удивительно, как я еще цел и как земля меня носит, так много я себе позволяю, как никто».

А потом он уже не позволяет – его младший сын Леонид не поступил в Бауманку по анкетным данным, и Пастернак прервал любую переписку с «заграницей», где жили и его авторы, которых он переводил на русский, и две сестры. А потом и коленная чашечка дает о себе знать, и снова больница. А еще сборник стихов запретили (он был уже в наборе), от «Доктора Живаго» отказались. И тут итальянцы, и снова колено. В 1959 году Бориса Пастернака исключили из Союза Писателей. «Нобелевка» им спать не давала, от которой человек уже отрекся под давлением.

ЗАТВОРНИК ИЗ ПЕРЕДЕЛКИНО

«Доктор на сто голов выше меня и моего времени. Я не понимаю, как это меня угораздило. Но этого больше не будет. Такие вещи не повторяются», - писал Борис Пастернак. А еще он писал, что «придется доживать свои дни в состоянии необвиненного или полупомилованного преступника».

Он помогал Ахматовой и ее сыну во время репрессий. И Цветаевой. Мандельштам писал ему письма с благодарностью. А ему никто не помог. Счета заморозили, чтобы ни одна копеечка не упала даже за переводы. В одном письме его есть строка: «В сознании остаются цифры и суммы, а не отказы от них». Это касается и «Нобелевки», и отказа от тройного гонорара за третье переиздание Шекспира, где Пастернаком был переведен «Гамлет» и многие другие произведения.

А соседом по поселку Переделкино у Пастернака был Константин Федин. Подписавший все, что нужно. Друзья Пастернака все время предлагали ему переехать к ним. Он не хотел их подставлять. Он никого не хотел подставлять, и даже уезжал, больной, из своего Переделкино в Грузию, когда в СССР нагрянул премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан и захотел посмотреть на «Переделкинского затворника» и спросить про «Нобелевку». Нет, этого удовольствия в совместной игре спецслужб Пастернак им не доставил.

И вообще, человек, который способен зимой написать фразу: «Улицу на треть укоротили сумерки и шубы», просто гениален. Остальное читайте.

P.S.

Когда Пастернак умер, его памятник оскверняли. Потом нашли «жучки» на оградке вокруг могилы. Подслушка на ограде на кладбище? Для чего? Чтобы слышать хорошие слова про мертвого поэта?..

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также